Привычные герои Донбасса — шахтеры, металлурги, инженеры, директора заводов. Здесь всегда ценили профессию, которую можно было измерить результатом: сколько тонн угля поднято из шахты, сколько металла выплавлено, сколько метров проходки сделано за смену. Музыка в этой системе ценностей существовала где-то рядом, в клубах, на заводских сценах и домашних вечерах, но редко становилась делом всей жизни. Тем удивительнее судьба Анатолия Соловьяненко — человека, которому предстояло выйти из этой промышленной среды и заставить ее говорить о себе уже совсем другим голосом. Его история — не только история большого певца, но и история Донбасса, в котором талант пробился сквозь привычную для региона суровую логику труда и стал частью мировой культуры.
Анатолий Борисович Соловьяненко родился 25 сентября 1932 года в Сталино, в шахтерской семье. Его отец Борис Степанович прошел путь от рядового горняка до руководящей инженерной должности на шахте, а в семье любили музыку и пели. Сам Соловьяненко позднее говорил о своем происхождении просто:
«Родился я… неподалеку от Донецка в семье шахтера».
В детстве ничто не обещало, что этот мальчик станет одним из самых известных советских теноров. В послевоенном Донбассе перед ним, казалось, лежала вполне определенная дорога: получить техническое образование и продолжить профессиональную судьбу, привычную для шахтерской семьи.
Анатолий поступил в Донецкий политехнический институт на горно-механический факультет и окончил его в 1954 году. После института остался работать преподавателем. Несколько лет Соловьяненко преподавал начертательную геометрию и инженерную графику — вполне обычная работа для выпускника политехнического института, но совсем не та, которая предвещала карьеру на оперной сцене.
Но еще во время учебы у Соловьяненко была другая жизнь.
С 1952 года он занимался вокалом у Александра Коробейченко — известного донецкого тенора и солиста местного оперного театра. Эти занятия продолжались около десяти лет. В результате к моменту своего сценического дебюта Соловьяненко оставался человеком без полноценного музыкального образования, но уже имел за плечами огромную школу частных уроков. Это обстоятельство многое объясняет в его дальнейшей судьбе.
Жена Соловьяненко Светлана позднее вспоминала, что пение для него с самого начала стояло выше всего остального. Анатолий часто повторял:
«Я раб своего голоса».
В другой раз, говоря о своей жизни и профессии, он сформулировал это еще точнее:
«Я буду жить, покуда буду петь».
Для него это было не красивой фразой, а практически программой жизни: даже когда возраст и обстоятельства уже позволяли бы отойти от сцены, он продолжал заниматься вокалом.
В приведенной выше фразе, пожалуй, больше правды о его характере, чем в многочисленных поздних эпитетах вроде «украинского соловья» или «великого тенора». Соловьяненко действительно относился к голосу не как к подарку природы, а как к обязанности. Голос требовал ежедневной работы, дисциплины и постоянного контроля.
Весной 1962-го Соловьяненко приехал в Киев на республиканский смотр художественной самодеятельности Донбасса. Ему было почти тридцать. Он по-прежнему числился преподавателем политехнического института и не имел профессионального музыкального диплома. На сцене он исполнил арию Радомеса из «Аиды» Верди, и именно это выступление стало поворотной точкой в его судьбе.
Когда директор Киевского оперного театра Виктор Гонтарь услышал Соловьяненко, то сразу предложил ему попробовать силы на профессиональной сцене. На следующий день молодой донецкий преподаватель уже был приглашен в театр как стажер. Для человека, который десять лет учился пению почти в частном порядке, это был невероятный поворот. Еще вчера он объяснял студентам законы начертательной геометрии, а теперь должен был доказать, что способен исполнить полноценную оперную партию в сопровождении профессионального оркестра.
Вскоре перед ним открылась возможность, о которой для советского провинциального певца еще недавно невозможно было даже мечтать: в 1962 году Соловьяненко выступил на концерте в Москве во время Всемирного конгресса профсоюзов. После этого его отобрали для стажировки в Италии. И уже в 1963–1965 годах певец-самородок из промышленного центра совершенствовал мастерство в миланском театре «Ла Скала» — признанной столице мировой оперы.
Сама история отбора была необычной. По словам супруги певца, на конкурс претендовали около восьмидесяти вокалистов, а отобрали только пятерых; среди них были два исполнителя из СССР — Соловьяненко и Николай Кондратюк. В Италии они оказались в совершенно иной профессиональной среде. Здесь уже недостаточно было просто обладать сильным голосом. Нужно было владеть языком, стилем, сценической культурой и итальянской школой исполнения.
И Соловьяненко учился.
Позднее его вспоминали как человека, который относился к работе почти аскетически. Даже став знаменитым, он продолжал заниматься ежедневно. В последние годы, когда выступлений стало значительно меньше, он все равно вставал утром, делал зарядку и занимался вокалом около двух часов.
В этом смысле его биография сильно отличается от красивой легенды о «самородке». Так его, действительно, называли многие, в том числе коллеги по музыкальному цеху. Например, знаменитая певица Большого театра Мария Максакова, по воспоминаниям современников, высоко оценила природные данные молодого Соловьяненко. Но за этим природным даром стояли тысячи часов работы.
Первое большое международное признание пришло уже в середине 1960-х. В 1964 году Соловьяненко принял участие в итальянской телевизионной программе-конкурсе «Неаполь против всех». Он исполнил «Подмосковные вечера» на итальянском языке — Serate a Mosca — и по итогам финала занял третье место. В этот период он выступал не только как оперный певец, но и как исполнитель итальянских, неаполитанских и советских песен. Это было важно еще и потому, что Соловьяненко постепенно переставал быть исключительно советским оперным артистом — он становился международным исполнителем. Однако чем шире становилась география его выступлений, тем сильнее за ним закреплялся образ человека из Донбасса.
В Испании его прозвали «шахтерским герцогом» — по одной из самых знаменитых партий, герцога Мантуанского в «Риголетто». Позже это прозвище стало почти неотделимо от его имени.
Образ оказался удивительно контрастным. Герцог Мантуанский — аристократ, человек совсем другого мира. А его исполнитель происходил из шахтерской семьи, окончил политехнический институт и еще недавно преподавал технический предмет. В этой биографии было что-то почти советское до невозможности: рабочее происхождение, техническое образование, самодеятельность — и затем мировая сцена.
При этом сам Соловьяненко не стремился превратить свое происхождение в сценический трюк. Он продолжал связывать себя с Донбассом, часто исполнял русские и украинские песни и романсы. В 1975 году ему присвоили звание народного артиста СССР. К этому моменту Соловьяненко уже был звездой союзного масштаба. Но главное испытание ждало его впереди — Нью-Йорк.
В 1977 году он получил приглашение выступить в «Метрополитен-опера». Для советского певца это было событием исключительным: За один сезон он вышел на сцену знаменитого театра двенадцать раз.
Поездка в США стала одним из пиков его международной карьеры. Но в отличие от многих советских артистов, оказавшихся за границей, Соловьяненко не превратился в человека эмиграции, хотя возможности для жизни на Западе у него были. Но, по воспоминаниям Светланы Соловьяненко, муж говорил, что его сердце принадлежит родине.
В 1980 году Соловьяненко получил Ленинскую премию — одну из самых престижных наград Советского Союза. Позднее стало известно, что значительную сумму премии он решил передать в Фонд мира. Его карьера достигла почти идеальной точки: мировая сцена, высшие государственные звания, огромная популярность, записи, гастроли.
Так что к концу жизни проблема для Соловьяненко была уже не в том, способен ли он петь, а в том, насколько он нужен сцене. В начале 1990-х изменилась страна, распалась привычная система гастролей, и вскоре певец ушел из Киевского оперного театра, где проработал почти тридцать лет. Он продолжал выступать с сольными программами и ездить на гастроли, но прежней востребованности уже не было.
Тем не менее прекращать работу он не собирался. По словам Светланы Соловьяненко, даже в последние годы муж сохранял строгий режим: вставал около восьми утра, делал зарядку, а затем занимался вокалом около двух часов. Супруге он говорил:
«Наверное, Света, это даже хорошо, что я сейчас меньше пою. Это позволяет мне работать над нюансами».
На просьбы дать интервью певец обычно отвечал:
«Все, что я хочу сказать публике, она слышит на моих концертах».
29 июля 1999 года Соловьяненко умер от обширного инфаркта. Ему было 66 лет. В тот день он, по воспоминаниям жены, проснулся в хорошем настроении, приготовил ей завтрак и отправился на дачу. Медики позднее обнаружили на сердце следы семи микроинфарктов. Он не дожил до своего следующего дня рождения всего несколько недель.
В 1999 году Донецкому государственному академическому театру оперы и балета было присвоено имя Анатолия Соловьяненко. Его именем также назвали одну из улиц города. Так имя певца осталось навсегда связано с городом, из которого началась его большая карьера.
Александр Медников
Подпишитесь на Донецкое агентство новостей в MAX