Жестокая эпоха Гражданской войны выковывала характеры, которым в мирное время не нашлось бы места. Фигура Льва Задова — из этого ряда. При жизни о нем ходили слухи: одни кляли его как кровавого палача, другие — как верного рыцаря анархии. Но главная загадка открылась после смерти. Этого человека казнили как «врага народа», затем полностью реабилитировали, а в памяти миллионов он навсегда остался злодеем из романа Алексея Толстого. Так кем же он был на самом деле? Двухметровый атлет с насмешливым лицом сумел перехитрить царскую охранку, выйдя с каторги живым, обманул румынскую разведку, вернувшись в СССР не диверсантом, а агентом ОГПУ, и даже после расстрела оставил потомкам повод для спора. Реальность, как водится, оказалась сложнее литературного образа.
В массовом сознании Лев прочно ассоциируется с колоритным злодеем из романа «Хождение по мукам». С тем самым Левкой, что, лоснясь от сытости, бросал жертвам:
«Я с тобой сделаю то, что Содом не делал с Гоморрой» .
Однако за голливудским образом беспредельщика скрывается фигура куда более сложная и трагическая. Его жизнь —это история о том, как сын мелкого землевладельца из еврейской колонии прошел путь от заводского грузчика до начальника контрразведки, а затем — до расстрельного списка «врагов народа».
Родился Лев 11 апреля 1893 года в еврейской земледельческой колонии Веселая (Гупаловка) Мариупольского уезда, в многодетной семье, где кроме него было еще три сына и шесть дочерей. Отец, Юдель Гиршевич Задов (Зодов), владел двумя десятинами земли и позже держал извоз.
В Юзовку семья перебралась в 1910 году, спасаясь от нужды. Здесь, среди дымящих домен и угольной пыли, молодой парень, обладавший недюжинной физической силой, быстро нашел себе применение. После окончания хедера — начальной еврейской школы — Лев пошел работать. Сначала на мельницу грузчиком, потом на металлургический завод — каталем. Эта профессия, как вспоминали современники, была уделом настоящих богатырей: вручную возить тяжелую тачку, груженную рудой, по ухабистому двору. Каждый рейс вмещал до 500 килограммов, а за двенадцатичасовую смену их надо было сделать почти сотню.
Тачку, нагруженную породой, сами рабочие называли «козой». Доменщик Макеевского завода Павел Коробов описывал работу каталей так:
«Не каждый может в течение смены нагрузить на „козы“, перевезти и разгрузить около 2 000 пудов железной руды… За 12 и более часов работы на заводе платили 70-80 копеек — по копейке за „козу“, а на каждую „козу“ грузили ни мало ни много 25-30 пудов руды. Двор был весь в рытвинах, повороты узкие, колеи разбиты…».
Работая на заводе, Задов примкнул к анархистам. Его революционный максимализм быстро перешел в практическую плоскость «эксов» — экспроприаций. В 1913 году Задова арестовали за дерзкое нападение на почтовую контору, в ходе которого, по некоторым данным, были жертвы. Восемь лет каторги — суровый приговор, который молодой анархист принял как данность. На каторге он сменил фамилию на более благозвучную — Зиньковский. Именно под этой фамилией его позже будут знать в революционных кругах.
Вернувшись в Юзовку после амнистии, Задов, как и тысячи шахтеров и металлургов, взялся за оружие, чтобы бороться со старым режимом. Весной 1918 года он добровольцем ушел в Красную Армию, сражался под Царицыном, но вскоре дезертировал: с большевиками у него, как у убежденного анархиста, отношения не сложились. Ему нужна была другая стихия. И он ее нашел.
Осенью 1918 года Задов появился в Гуляйполе, у Нестора Махно. К тому времени повстанческая армия разрослась до десятков тысяч человек, и в ней остро не хватало людей, способных наладить разведку и контрразведку. Батька, сам прошедший тюрьмы и каторги, быстро оценил потенциал насмешливого великана с холодными глазами. Задов получил должность помощника начальника контрразведки 1-го Донецкого корпуса.
В отличие от литературного героя, реальный Задов стал если не мозгом махновского движения, то, во всяком случае, занял в нем одну из лидирующих позиций. Он быстро доказал свою полезность, организовав в армии анархистов эффективную разведку. Вот что пишет по этому поводу историк Виктор Савченко, автор книги «100 знаменитых анархистов и революционеров»:
«Заслугой Льва Зиньковского была идея использовать для ведения агентурной разведки стариков и подростков, которые под видом местных жителей на телегах путешествовали по тылам врага. В разведке постоянно находилось несколько групп, и махновцы всегда прекрасно знали оперативную обстановку».
Действительно, Задов не просто пытал и казнил, как это пытались представить советские авторы — он создал эффективную сеть агентуры, которая позволяла махновцам, обычно уступавшим в численности регулярным армиям, наносить неожиданные удары и уходить от преследования. Сам Махно, человек подозрительный и жестокий, доверял Задову безоговорочно. Поговаривали, что супруга батьки, Галина Кузьменко, симпатизировала Льву и не раз спасала его от гнева мужа .
Летом 1919 года Задов руководил диверсионным рейдом в тылы деникинцев — в район Херсона и Никополя. Группа разведчиков, заброшенная им, добыла важнейшие сведения о дислокации вражеских войск и настроениях населения.
В декабре 1919 года, когда Красная Армия после разгрома Деникина вернулась на Украину, отношения между большевиками и махновцами резко обострились. Батьку объявили вне закона. И здесь Задов проявил себя не только как разведчик, но и как человек, способный на верность. Он вошел в число тех 40-50 сподвижников, которые спасли заболевшего тифом Махно, спрятав его в надежном убежище. Спасая своего вождя, Задов рисковал собственной головой — красные расстреливали махновских командиров без суда.
Однако, разумеется, были в биографии Задова и темные страницы. Как любой начальник контрразведки в Гражданскую войну, он не гнушался жестокими методами. Источники утверждают, что в марте 1919 года при штурме Мариуполя Задов лично расстреливал пленных белых офицеров, а затем и «буржуев». Там же, в Мариуполе и Бердянске, он создал так называемые «гражданские отделы» контрразведки, которые, по сути, занимались реквизициями и расправой над неугодными. Сколько людей погибло от его руки — сегодня установить невозможно. Сам Задов позже, уже в тюрьме НКВД, скажет о себе такие слова:
«Меня считали жестоким — и, как будто, не без причины, но по натуре я добрый и мягкий человек, и ничего мне больше не претило за всю мою жизнь, как всякая жестокость и грубость».
На последнем этапе махновского движения Задов становится личным адъютантом Махно. Тогда же он дважды спасает тяжело раненного Батьку, вынося того на руках с поля боя. В августе 1921 года остатки повстанческой армии —всего лишь около 80 человек — подошли к Днестру. Задов организовал переправу: его люди переоделись в форму красноармейцев, разоружили погранзаставу и форсировали реку, уйдя в Румынию.
В эмиграции Задов мыкался по сезонным работам в Бухаресте, пока на него не вышла румынская разведка — «сигуранца». Ему предложили возглавить диверсионную группу для заброски на советскую территорию. Задов согласился. Но когда группа в 1924 году перешла границу, случилось неожиданное: Задов сдался советским властям. Последовали почти полгода допросов в харьковском ГПУ. Казалось, расстрела не миновать. Но Задов сумел договориться.
Бывший враг стал ценным сотрудником ОГПУ в Одессе, боролся с контрабандой и бандитизмом. Судя по послужному списку, работал Задов продуктивно. В 1929 году получил благодарность от ГПУ УССР и 200 рублей за ликвидацию крупного диверсанта Ковальчука. Вот как описывал один из эпизодов его оперативной работы сын Задова, Вадим Зиньковский:
«Как-то раз, находясь в засаде, он увидел медленно продвигавшийся между деревьями силуэт человека. Подпустив диверсанта метров на 5-6, отец громко потребовал: „Бросай оружие!“ В ответ в то же мгновение прогремел выстрел. Острая боль обожгла руку. Не шелохнувшись и не изменив интонации, в ответ на выстрел в упор отец повторил: „Бросай оружие!“ — и пошел к бандиту. Матерый убийца дрогнул и поднял руки. Впоследствии на допросе задержанный говорил, что если бы на него напала группа, он, отстреливаясь, ушел бы от них, как уходил неоднократно: „А тут, стреляю в упор, а он стоит и спокойно предлагает сдать оружие. Не помню, как поднял руки“, — показывал на следствии бандит».
В 1932 году Задов получил именное боевое оружие от Одесского облисполкома, в 1934-м — еще один маузер с гравировкой «За активную и беспощадную борьбу с контрреволюцией». Казалось, донецкий парень выиграл партию у самой смерти. Но 1937 год расставил все по местам. В сентябре 1938 года Льва Задова расстреляли по сфабрикованному обвинению в шпионаже. Реальная причина была иной: началась массовая чистка НКВД от «чуждых элементов», и бывший адъютант Махно подпадал под эту категорию идеально. Следователи припомнили ему и махновское прошлое, и жестокости Гражданской войны.
Парадокс судьбы Задова в том, что свою «бессмертную» славу он получил от человека, который его в глаза не видел. Алексей Толстой, создавая образ наглого махновца в «Хождении по мукам», выдумал практически все. «Красный граф» писал о нем с убийственной иронией, наградив фразами, которые реальный Задов не произносил. В результате весь СССР запомнил Левку как бандита и садиста. Только в 1990 году, спустя более полвека после гибели, он был реабилитирован.
