Ждущий человек должен быть терпелив. А лучший способ скрасить ожидание — чем-то себя занять. Так меня учила бабушка. Скучно ждать
наступления Нового года? Нарежь салат, протри бокалы. Ждешь звонка от мальчика? Помой посуду и вытри пыль в комнате. И время пролетит незаметно, и полезным делом займешься.
Сегодня, когда все мы ждем перемен к лучшему, мы делаем это по-разному. И потому для кого-то ожидание превращается в выжидание, а для кого-то — в созидание.
Расскажу вам историю, которую мне поведал мой друг-гуманитарщик, который возит помощь на фронт.
**
…Когда Мариуполь остался позади, Сергей и Виктор съехали с трассы. Дорога шла через степь, выгоревшую под солнцем и огнем артиллерии. Кое-где виднелись темные остовы домов. Мотор «Соболя» гудел ровно и устало. На его бортах еще можно было различить следы давно смытой надписи про гуманитарную помощь.
Машина была старой. Крылья покрылись рыжими пятнами, двери закрывались не с первого раза, а на кузове в целом проступали следы бесчисленных ремонтов. Но двигатель работал исправно. За три года он ни разу не подвел.
В небольшом селе на выезде из ДНР они остановились у магазина.
Возле крыльца сидели несколько мужчин. Один курил, другой чинил велосипед, третий просто смотрел на дорогу.
— Из Москвы? — спросил курильщик.
— Из Москвы.
— На фронт?
— Туда.
Мужчина кивнул так, словно услышал что-то совершенно естественное.
— Передавайте ребятам спасибо.
— Передадим.
Продавщица вынесла им пятилитровку воду и несколько пачек печенья.
— Денег не надо, — сказала она.
Сергей хотел возразить, но женщина уже ушла обратно в магазин.
Через несколько часов они пересекли границу Запорожской области.
Дорога стала хуже. На автобусной остановке, чудом уцелевшей в этой глуши, стоял мужчина лет пятидесяти. Он поднял руку.
Виктор притормозил.
— Подбросите до поворота?
— Садитесь.
Они потеснились, и мужчина забрался в кабину третьим.
— Из Москвы едете?
— Да.
— Гуманитарка?
— Она самая.
Пассажир посмотрел на коробки.
— И много возите?
— Сколько помещается.
Мужчина покачал головой.
— Не знаю… Не понимаю я всего этого.
— Чего именно?
— Да всего. Кто прав, кто виноват. Жизнь покажет.
Виктор усмехнулся.
— Три года показывает.
— Ну, мало ли. Разные разговоры ходят.
Они проехали несколько километров.
— Паспорт российский получили? — спросил Сергей.
— Нет еще. Не тороплюсь.
— Почему?
Мужчина пожал плечами.
— А зачем спешить? Надо посмотреть.
— На что?
— Как дальше будет.
В машине стало тихо.
За окном тянулись посадки, редкие дома и бесконечная степь.
Наконец впереди показался нужный поворот.
— Здесь остановите.
Виктор нажал на тормоз.
Мужчина открыл дверь, потом вдруг задержался и оглянулся на машину.
— Ребят, а можно вопрос?
— Можно.
— А чего у вас машина такая ржавая? Неужели получше не дали?
Сергей посмотрел на него внимательно.
На мятую, слегка несвежую рубашка с пятнами пота подмышками. На давно небритое и слегка помятое лицо. На стоптанные ботинки, которые, вероятно, еще помнили времена дефицита 90-х.
Потом перевел взгляд на степь за его спиной.
— Дали бы, наверное.
— Так почему не взяли?
Сергей помолчал.
— Потому что эта доезжает.
Мужчина не понял.
— В смысле?
— В прямом. Пока одни собирают деньги на лекарства, генераторы и бронежилеты, другие три года смотрят, как дальше будет.
Он кивнул на видневшийся вдали на дороге остов сгоревшего когда-то давно трактора.
— Ты лучше не на машину нашу смотри.
— А на что?
— На то, что с твоей страной за тридцать лет стало.
Мужчина ничего не ответил.
Виктор включил передачу.
Старый «Соболь» качнулся и поехал дальше.
В зеркале заднего вида еще некоторое время была видна фигура на обочине. Потом ее поглотила пыльная степная дорога.
Подпишитесь на Донецкое агентство новостей в MAX