Теория поколений, придуманная американскими учеными в начале 1990-х годов, гласит, что каждые два десятилетия портрет человечества серьезно меняется. В наши дни интернет бурлит от издевательств над «зумерами» — молодыми людьми, рожденными в начале XXI века, неспособными узнавать время по механическим часам и работать в офисе. Но уже сейчас ясно, что вся ранимость и эгоцентричность на этом поколении и завершатся. Уже подрастают дети, рожденные после 2014-го, которых не пугает не только циферблат со стрелками, но даже взрывы за окном.
Откуда есть пошли бумеры и миллениалы
В 1991 году была опубликована книга американских историков Уильяма Штрауса и Нила Хау «Generation», в которой предлагался обзор американского общества с точки зрения теории поколений. В работе рассматриваются социологические перемены начиная с XV века, но наибольшую известность обрели четыре последних на тот момент поколения: «молчаливое» (1928-1945), бэби-бумеры (1946-1963), поколение X (1964-1979) и поколение Y, или миллениалы (1980-1994).
«Молчаливое» поколение, по наблюдениям историков, не было склонно к громким протестам, оно привыкло работать и молчать, преодолевая трудности Великой депрессии. Они терпеливы, бережливы, ответственны, преданы семье, друзьям и идеалам.
Бэби-бумеры появились на свет после войны, когда в США и во всем мире произошел, собственно, бэби-бум — взрывоподобный рост рождаемости. Они оптимистичны, верят в будущее, склонны к коллективизму. Бумеры, как и их родители, являются трудоголиками — но если для родителей работа была средством выживания, то для послевоенного поколения она стала средством достижения успеха.
Поколение X стало первым, испытавшим на себе разрушение традиционных семей. Эти дети были предоставлены сами себе, их матери перестали быть домохозяйками и массово вышли на работу. Часто родители разводились. Эти дети стали прагматичными, реалистичными, гибкими в своих ценностях, а также впервые начали склоняться к индивидуализму. Иногда это поколение называют «потерянным».
Миллениалы —люди, чье взросление совпало со сменой тысячелетий. Они стали искать смыслы, разочаровались в карьере и зарабатывании денег. Миллениалы — это первое «цифровое» поколение, познакомившееся с интернетом и гаджетами в юном возрасте. При этом в детстве они успели неплохо сориентироваться и в «аналоговом» мире. Среди миллениалов воцарился культ психологии и психотерапии — причем часто это выливалось в драматический конфликт с родителями, в 1980-е еще не подозревавшими, что порка ремнем может не приносить ребенку пользы.
Люди любят классификации, поэтому теория Штрауса и Хау быстро завоевала не только Америку, но и мир. Ее многократно редактировали и дополняли, стараясь приспособить к реалиям других стран. Впрочем, особо сильных правок не потребовалось: ведь именно в XX веке мир стал по-настоящему глобальным.
Можно сколько угодно говорить об индивидуальности и уникальности каждой личности (особенно если вы X или миллениал), но все же факт остается фактом: между людьми, рожденными в один исторический момент, имеется много общего. Трудно отрицать, что Юрий Гагарин и Владимир Высоцкий («молчаливое» поколение), Алексей Балабанов и Леонид Якубович (бумеры), Юлия Чичерина и Сергей Бодров («потерянное» поколение), Ярослав Shaman Дронов и Денис Пушилин (миллениалы) — это немножко разные типы людей.
Кто такие зумеры?
Зумеры, или поколение Z, — первое из поколений, не упомянутых в труде Штрауса и Хау. Их «придумали» позже, развивая теорию. Это люди, рожденные в 1995–2015 годах. Их родителями являются, соответственно, представители поколения X и миллениалы. Эти родители успели почитать книги по психологии и в той или иной степени прониклись либеральными идеями, идеологией ненасилия, культом эгоцентризма и сверхценностью комфорта.
Бумеры воспитывали своих детей железной рукой, по умолчанию считая, что коллектив важнее личности, а благо для личности — как следует вписаться в хороший коллектив. Это привело к конфликту поколений: «иксы» и миллениалы читали в новых книгах, что у ребенка есть границы и права, но на практике слышали «пока не доешь, из-за стола не встанешь» и «пока живешь в моем доме, будешь одеваться прилично».
К рождению собственных детей эти люди подошли суперосознанно — тем более, именно в эти годы общество окончательно свыклось с контрацепцией и перестало считать деторождение обязательным. Да и тяжелая историческая обстановка на постсоветском пространстве не внушала уверенности. Это была уже не первая половина XX века, когда люди жили бедно, однако считали деторождение одним из немногих доступных вариантов счастья. К концу 1990-х разрушение института семьи достигло пика, массово распространялись лозунги за красивую и вольную жизнь, а тех, кто «плодил нищету», всячески порицали.
Дети, все-таки появившиеся на свет в этой демографической яме, стали для своих родителей проектом по преодолению собственных детских травм. Широкое хождение обрела система Марии Монтессори, которая пропагандировала воспитание без насилия (даже если «насилие» состоит в требовании надеть шапку). Массово плодились другие педагогические и педиатрические системы: от безобидных (раннее обучение чтению по карточкам Домана) до опасных (отказ от прививок).
Родитель стал рассматриваться не как старший член семьи, обязанный в числе других трудов заботиться о младших, — а как профессиональный педагог, педиатр, круглосуточный аниматор, психолог, фанат странного и сложного хобби, заводчик редких и ценных животных.
Ресурсы на это имелись: страна как раз свернула в сторону благополучия, обеспечение детей одеждой и едой перестало быть серьезной проблемой. Можно было сосредоточиться на «возвышенном». Довершает картину тот факт, что более половины зумеров стали единственными детьми в семье, а многодетность превратилась в редкость.
А еще зумеры стали первым в истории поколением «цифровых аборигенов». Они не познакомились с гаджетами в десять-пятнадцать лет, как миллениалы, а буквально с колыбели играли со смартфонами и смотрели мультики в интернете. К тому же негативные последствия неограниченного использования гаджетов еще не успели проявиться. Может быть, бабушки-бумеры и ворчали про «вредное излучение», но родители-миллениалы лишь снисходительно улыбались.
Действительно: никакого «излучения» в реальности не существует. Зато существует клиповое мышление (неумение сосредотачиваться на длинной и сложной информации), синдром упущенной выгоды (фрустрация от наблюдения за идеальными блогерами), цифровая амнезия (неумение запоминать информацию из-за уверенности в постоянной доступности поисковиков), трудности с оффлайновой коммуникацией (страх общения вне мессенджера)… Но обо всем этом родители с ужасом узнали, лишь когда дети подросли.
Имеет значение и политический контекст. Миллениалы в России — это люди, в детстве впитавшие разочарование взрослых советской системой или горе от ее крушения. Именно с ними активно работали западные пропагандисты, под видом «образовательных программ» и «приобщения к ценностям цивилизованного мира» внушавшие, что Россия — плохая, отсталая страна, виновная в сталинских репрессиях, смешная в своей гордости Победой 1945 года, обязанная впредь во всем слушаться Запад и действовать в его интересах.
Но все же для миллениалов это было именно внушенное знание. Они успели увидеть что-то другое, посмотреть «Приключения Электроника», близко пообщаться со стариками, бравшими Берлин. Поэтому далеко не все они впитали «прогрессивные ценности» всем сердцем.
А вот зумеры родились в той реальности, где данная точка зрения стала привычной и единственно верной. Патриотизм — это смешно, Запад — божественный Олимп, религия — убожество и зло, семья — насилие над личностью, индивидуальный комфорт — высшая цель…
Получили зумеры и готовую программу на будущее. Нужно быть слабыми и податливыми, погрузиться в собственные надуманные проблемы, порой граничащие с психиатрией, всегда и во всех политических спорах выступать против своей страны и стараться либо уехать на благословенный Запад, либо сделать Россию максимально похожей на него. Стоит ли говорить, что «благословенный Запад» из этих легенд и реальные ЕС и США — это совершенно разные субъекты.
История, согласно этой идеологии, зашла в тупик: высшее благо в виде либерализма и демократии уже достигнуто, страны — лидеры человечества определились навсегда, осталось лишь дождаться, когда хорошие люди окончательно добьют всех плохих. И тогда можно будет свободно выбрать себе пол, заменить говядину саранчой, оформить безусловный базовый доход и сосредоточиться на борьбе с глобальным потеплением.
В 2014 году «прекрасный и безопасный» мир зумеров дал трещину, а в 2022 с грохотом рухнул окончательно. Некоторые из них впали в клиническую депрессию, а другие благодаря молодости и податливости психики стали все же как-то приспосабливаться к жизни.
На сцену выходит альфа
Тем временем в 2016 году начало рождаться новое поколение, получившее название альфа. Первые описания этих детей представляли их как «зумеров в квадрате». Пессимисты полагали, что они окончательно станут беспомощными и погубят цивилизацию. Оптимисты надеялись, что это поколение преодолеет ошибки зумеров и разовьет их лучшие стороны. Все эти прогнозы опирались на уверенность в том, что общество останется стабильным, расклад мировых сил неизменным, а единственными важными новостями будет выпуск новых моделей айфона.
Но затем, как известно, «мир поломался». Первоначально, в 2014-м, только дети Донбасса окунулись в принципиально новые условия, близкие не к зумерской «теплице», а к атмосфере 1990-х или даже 1940-х. А вскоре новые реалии пришли и в остальную Россию. Наконец, сейчас мы наблюдаем погромы во Франции и имеем основания сомневаться, что даже юные европейцы будут расти в условиях «райского сада».
Параллельно происходят перемены, не завязанные на политику. Исследователи отмечают, что современные дети испытывают усталость от гаджетов и все чаще делают выбор в пользу реального мира. Их мозг научился естественным образом фильтровать непрерывные потоки информации, и они все чаще открывают для себя удовольствия, на их сленге называемые «нишевыми»: чтение бумажных книг, плетение фенечек, прогулки в парке, настольные игры.
Родители тем временем, насмотревшись на дезадаптированных зумеров, стали давать детям больше свободы и одновременно больше с них спрашивать. На современных родительских форумах все чаще можно увидеть «бумерские» и «ретроградные» умозаключения — «учителя надо уважать», «мир не крутится вокруг ребенка», «мама имеет право на плохое настроение», «дети не должны кричать в час ночи, мешая соседям».
Рожать детей при этом стали чаще и в больших количествах. Если в 2010-м легко можно было услышать мнение, что отсутствие у каждого ребенка собственной комнаты — это трагедия, то теперь все больше людей не видят в этом проблемы. А когда детей становится больше, они испытывают меньше гиперопеки и уже не могут оставаться эгоцентриками. Восьмилетние дети, без присмотра гуляющие во дворе, — это вновь норма если не для мегаполиса, то для среднего города. Да, многие из них совместно играют в смартфоны и показывают друг другу понравившиеся видео. Но все же они общаются друг с другом вживую, и это большая победа.
Ну и наконец, эти дети растут в новой идеологической реальности. Всякий волен испытывать свой личный скептицизм по поводу «Разговоров о важном» или «Движения Первых», — но все же школьники в целом впитывают мысль о том, что живут в великой стране и должны противостоять ее врагам.
Тем более что враги перестали быть абстрактными: каждый ребенок прекрасно понимает, что такое дрон и зачем он летит в его город. Растерянный зумер, цепляясь за прежние представления, может рефлексировать и рассуждать, что «мы сами виноваты» и «я не хочу жить в таком мире». Ребенок не рассуждает: он четко видит, что его хотят убить, и понимает, что убийству нужно противостоять.
А еще вступает в силу привычка. Каждый человек именно в детстве осознает, в какой степени безопасен мир вокруг него, и принимает это за норму. Он принимает существующие угрозы как обыкновенные и не испытывает из-за них запредельного стресса. Увы, но современные дети видят в войне естественную опасность, без которой они никогда не жили.
То же самое касается мирной инфраструктуры. Еще недавно мы полагали, что умение пользоваться бумажными атласами или бензиновыми генераторами превратится в историческое хобби для развития мозга, погрязшего в цифровом и коммунальном комфорте. Однако сегодня эти навыки оказались нормой для базового выживания. А дети склонны обучаться таким вещам даже быстрее взрослых.
Как именно будет выглядеть «типичный альфа» через десять или двадцать лет — предсказать трудно. Но это точно будет не тот «теплично-цифровой горожанин», которого ранее ожидали увидеть.
Как быть родителем и быть ли им?
На этом фоне в глубинах интернета порой задают сакраментальный вопрос: так стоит ли вообще сейчас рожать детей? «Я не понимаю, как люди сейчас принимают это решение, это же просто страшно», — пишет женщина в одном из сообществ.
Я могу ответить на это как мать троих детей, рожденных в 2016, 2022 (точнее, 25 февраля 2022-го!) и 2025. Нет, не страшно. Мне было… не то что страшно, а я просто не видела смысла рожать в условном 2010-м. На меня давила «атмосфера конца истории». Я была достаточно глупой, чтобы поверить, что для нашей страны, семейных ценностей и здоровых традиций все кончено. Но недостаточно подлой, чтобы испытывать от этого осознания радость.
Родить себе «комнатную собачку», нежно охраняемое от всех ветров существо, положить жизнь на создание для него идеальных условий? И это при том, что людей, как нас тогда учили, в мире в целом и так слишком много, а человек как представитель своего народа утратил ценность? Зачем?
А потом повеяли новые ветры, и я, даже не разобравшись в их направлении сознательно, инстинктивно почуяла: вот теперь смысл, кажется, есть. Теперь я могу рожать не чихуахуа, а людей: сильных, стойких, умных, готовых к продолжению вовсе не законченной истории.
Это может звучать цинично и даже аморально. Нет, я не радуюсь боевым действиям, но я рада, что моя страна больше не лежит со сложенными лапками и не готовится к бесславному, хоть и комфортному вымиранию.
На самом деле это лучше вообще не объяснять словами. Это существует на уровне инстинктов и базовых жизненных сил, о которых не принято рассуждать. В демографии есть два типа реакции на кризисы: люди могут остановить деторождение — и наоборот, активизировать. В 1990-е мы наблюдали первый тип реакции, а сейчас, по всей видимости, второй. Демографическая яма случается, когда люди не видят смысла и перспектив. Прорыв — когда за кризисом ясно маячит возрождение.
А еще в тяжелые времена можно осознать, что многое в этом мире — шелуха. И если сейчас у нас есть ресурсы, отвоеванные тяжелой ценой, то глупо тратить их на то, чтобы смотреть по вечерам сериалы. Лучше воспользоваться случаем для самого интересного творчества в мире — создавать новых людей, свое продолжение… тех самых людей, чьи потомки когда-то расскажут, что «моя прабабушка жила при СВО». А может, и проанализируют особенности нашего поколения так, как мы сами пока еще не способны.
Колумнист ДАН Анна Вольная