Боевой путь 383-й стрелковой дивизии. Часть I. Шахтерская

В августе 1941 на призывных пунктах шахты 6-бис города Сталино (ныне — Донецк) скопились тысячи человек. В анкетах, которые они заполняли по прибытии, в графе «гражданская профессия» значились одни и те же слова: «забойщик», «проходчик», «крепильщик», «машинист шахтной установки». Людей распределяли по ротам, выдавали им оружие и обмундирование. Это была одна из тех частей, что создавались уже в ходе войны и почти сразу отправлялись на фронт. Через несколько дней в документах появилось официальное обозначение — 383-я стрелковая дивизия. Она пройдет всю Великую Отечественную и закончит свой боевой путь в самом сердце нацистской Германии, заслужив несколько почетных наименований и высших военных наград. 33 бойца дивизии будут удостоены звания Героя Советского Союза.

Официальное решение о создании дивизии было принято 18 августа 1941 года в соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны № 506с. Согласно этому документу, в ряды РККА предписывалось призвать 40 тысяч рабочих угольной отрасли. Всего на основании указанного постановления было сформировано четыре дивизии: 383-я, 393-я, 395-я, 411-я. Но только две из них — 383-ю (Сталино) и 395-ю (Луганск) — впоследствии назвали Шахтерскими.

В конце августа штаб части докладывал:

«Формирование соединения ведется ускоренными темпами. Личный состав прибывает партиями. Вооружение поступает по мере обеспечения округа».

К началу сентября соединение было включено в состав действующей армии. В его состав входили три стрелковых полка — 694-й, 696-й и 699-й, а также 948-й артиллерийский полк. Кроме того, структуру дивизии дополняли отдельные подразделения: 263-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион, 490-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, 471-й отдельный минометный дивизион, разведывательная, саперная и автороты, отдельный батальон связи, медико-санитарный батальон и другие тыловые службы.

Что касается вооружения, то штаб Северо-Кавказского округа, несмотря на острый дефицит техники по всей стране, сумел обеспечить дивизию на приемлемом уровне. На вооружение поступили винтовки Мосина и СВТ, ручные и станковые пулеметы, а артиллерийский полк получил 76-мм и 122-мм орудия. Позже, уже по итогам первых боев, как вспоминали бойцы, арсенал дивизии пополнился трофейными образцами автоматического оружия. При этом главным оружием мобилизованных шахтеров оставались их характер и выдержка, закаленные многолетней работой в экстремальных условиях под землей. В архивных документах особо подчеркивалось, что дивизия «ни разу не отходила с занимаемых позиций без приказа командования, стояла на своих рубежах до конца».

Командиром дивизии был назначен полковник Константин Иванович Провалов. Уроженец Сибири, он окончил Военную академию имени Фрунзе и успел повоевать задолго до Великой Отечественной: в 1938 году, командуя батальоном в боях у озера Хасан, Провалов проявил изрядное мужество и был удостоен звания Героя Советского Союза. Для шахтеров, многие из которых впервые надели военную форму, наличие комдива-героя значило многое. Впоследствии Провалов будет расти вместе с дивизией и дослужится до генерал-майора, но в тот момент, в августе 1941, перед ним стояла одна задача: за несколько недель превратить шахтеров в солдат, готовых удержать отведенные позиции в условиях повсеместного отступления РККА. Провалов сразу отметил боевые качества своих новых подопечных:

«Здоровые, сильные, всего два-три года назад отслужившие срочную службу в Красной Армии, они пришли в полки 383-й дивизии уже обученными бойцами. Достаточно сказать, что 80 процентов прибывших выполнили первое упражнение стрельбы из винтовки на „отлично“ и „хорошо“».

Обстановка к началу осени на южном направлении сложилась предельно напряженная. После форсирования Днепра и ликвидации крупных группировок советских войск по обеим берегам реки немецкие части стремились прорваться к Азовскому морю, перерезать коммуникации Красной армии и овладеть Донбасским индустриальным районом.

30 сентября 1941 года 383-я стрелковая дивизия, совершив марш-бросок по маршруту Селидово — Красноармейск (ныне Покровск), заняла оборонительный рубеж Гришино — Солнцево — Трудовой (западнее Донецка).

Боевое крещение дивизии состоялось 14 октября 1941 года. Полоса обороны, занятая частью Провалова, составляла около 50 километров — в два-три раза превышая уставные нормы. Противостояла ей мощная группировка противника: 4-я немецкая горнострелковая дивизия, ранее воевавшая в Югославии и Греции, и итальянская кавалерийская дивизия «Чезаре». В первый же день боев шахтеры устроили противнику «огневой мешок», в котором полностью уничтожили элитный 7-й кавалерийский полк «Уланы Милана» (7 Reggimento «Lancieri di Milano») итальянцев.

С 15 по 22 октября дивизия держала оборону на подступах к Сталино. За эти дни бойцами, согласно советским данным, было уничтожено 30 танков, 4 минометные и 2 артиллерийские батареи, 16 станковых пулеметов, от 3000 до 5000 солдат и офицеров противника. Когда 22 октября немцы все же вошли в город, собственные потери дивизии составили только убитыми около 1500.

Примечательно, что дивизия могла удерживать рубеж и дольше, но 18 октября получила приказ из штаба армии об отходе, что вызвало недоумение Провалова, не видевшего в этом оперативного смысла. В своих мемуарах командир писал:

«Мне уже была известна директива командующего Южным фронтом об отходе войск фронта на линию Красный Лиман, Артемовск, Горловка, Иловайск, Амвросиевка, Матвеев Курган, Таганрог. Из содержания этого документа вытекало, что Сталино мы сдадим. Приказ есть приказ. Разумом я понимал все. Но душа восставала против сдачи этого города, уже ставшего родным».

Однако еще 17 октября, в ходе боев за город, когда дивизия проявила выдающиеся образцы стойкости и мужества, командующий Южным фронтом генерал-полковник Яков Черевиченко издал специальный приказ №21. В нем говорилось:

«Молодая, недавно сформированная из горняков Донбасса 383 сд, в бою 16.10.41 года при отражении наступления противника проявила образцы стойкости и мужества. Отразив неоднократные атаки противника и нанеся ему значительные потери в этом бою, дивизией захвачены трофеи: одно орудие, несколько пулеметов, мотоциклов и взяты пленные, в том числе и офицеры».

Всему личному составу была объявлена благодарность, а командир дивизии представлен к правительственной награде.

В конце октября 1941 года дивизия получила приказ на отход за реку Миус и заняла оборону на подступах к городу Красный Луч, а ниже по течению реки расположилась 395-я стрелковая дивизия, также сформированная из шахтеров. Начался период позиционной обороны, продлившийся всю зиму 1941–1942 годов. Противник занимал правый, более высокий берег реки, имевший много удобных для обороны обрывов. На этом участке почти месяц продолжались ожесточенные позиционные бои.

Одной из тех, кто особенно отличился в этот сложный период, была девятнадцатилетняя разведчица 465-й отдельной разведывательной роты Нина Гнилицкая. Доброволец, в прошлом выборщица породы на шахте, она уже в ноябре 1941 года совершила несколько дерзких вылазок за линию фронта, добывая ценные сведения и вынося раненых. В ночь на 10 декабря 1941 года группа разведчиков под командованием политрука Спартака Железного, в которую входила Нина, получила задачу провести разведку боем у села Княгиневка. Задание осложнялось тем, что стрелковое подразделение, которое должно было прикрывать разведгруппу, не смогло выполнить свою задачу. Группа Железного оказалась в окружении. На предложение врага сдаться бойцы ответили отказом. Нина Гнилицкая сражалась до последнего патрона вместе со своими товарищами. Все они погибли, выбрав смерть вместо фашистского плена. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 года красноармеец Нина Гнилицкая была удостоена звания Героя Советского Союза посмертно.

Летом 1942 года стратегическая обстановка на южном участке фронта вновь резко изменилась. Воспользовавшись катастрофическим разгромом Красной армии под Харьковом, немцы перешли в успешное наступление в Приазовье. Советские войска стали отходить через Ростов к Кавказу. 383-я стрелковая дивизия, как и многие другие соединения, была в эпицентре этого отступления, с боями прорываясь из окружения и пытаясь задержать противника на промежуточных рубежах. Обстановка была настолько тяжелой, что связь между штабами часто прерывалась, и приказы об отходе поступали с опозданием, когда фланги соседей уже были оголены.

Один из ветеранов дивизии вспоминал:

«Три дня дивизия держала оборону на реке Белой у станицы Белореченской, а затем немцы, рвущиеся к Майкопу, вдруг начали отходить и по другой дороге обошли дивизию. Два других полка нашей дивизии успели выйти из окружения, а наш 691-й стрелковый полк остался в полном окружении. Чтобы выйти из окружения, нужно было идти на прорыв или на станицу Кубанскую, или на станицу Апшеронскую. Командир полка решил вести полк на Кубанскую… Вдруг откуда-то с юга появились три немецких самолета, вероятно, возвращавшихся после бомбежки. Они дважды облетели нашу колонну и улетели… Минут через 10 самолеты возвратились снова. И началась безнаказанная (для самолетов) мясорубка… Отбомбившись, самолеты развернулись и начали обстреливать из пулеметов. Люди уже укрылись в лесу или в глубоком промытом дождями кювете, а лошади стояли под обстрелами, поэтому было много убитых и раненых лошадей».

К концу июля, когда Донбасс уже давно был полностью захвачен гитлеровцами, 383-ю стрелковую дивизию включили в состав Черноморской группы Закавказского фронта. Начался новый этап ее фронтового пути.

Александр Медников